«Она называла его папой»: в Приморье осудили сотрудницу опеки, пытавшуюся вернуть ребёнка отцу

тестовый баннер под заглавное изображение

За сухими фразами приговора — история, в которой слишком много человеческого.

Отец 9-летней девочки Оли (имя изменено — Е.С.), Руслан Килин, искал её, находясь в колонии.

Писал письма, просил фотографии, пытался хотя бы узнать, как она живёт. Просил разрешить перевести деньги на содержание.

Он не исчез. Он ждал. Мать девочки была лишена родительских прав, а сама Оля совсем маленькой в полтора года передана в профессиональную приемную семью.

Когда Руслан вышел на свободу — сразу поехал за ней.

У него уже была другая жизнь: жена, квартира, семья ждала ребёнка. В актах обследования значилось: условия для воспитания Оли есть. Он говорил одно: дайте увидеть дочь.

Но встречи не состоялись, так как опекуны были категорически против не только отдать, но даже показать девочку. Хотя родительских прав Руслан лишен не был.

В какой-то момент органы опеки приняли решение, которое позже станет уголовным делом:

временно изъять ребёнка из семьи опекунов и поместить в центр, чтобы — в присутствии психологов — наладить контакт с отцом. Так положено по закону, и Ирина Николаева, принявшая это решение, действовала по инструкции и имела на это право.

И контакт появился.

Сначала осторожный. Потом живой.

Они разговаривали.

Ходили вместе в зоопарк.

Кормили животных.

На видео — обычный день, ничего особенного.

Девочка кладёт свою маленькую ладошку в руку Руслана. И называет его папой.

А дальше история начинает ломаться. Опекуны стали биться за Олю. Против опеки и отца.

На фоне конфликта, давления и судебных разбирательств Руслан Килин уходит на СВО.

По словам знакомых, он тяжело переживал происходящее: его называли «уголовником», ему не давали видеть ребёнка.

Он ушёл и вскоре пропал без вести.

Уже после этого, в рамках уголовного дела против сотрудницы опеки, следствие неожиданно назначает генетическую экспертизу на предмет отцовства.

Без участия и согласия Руслана Килина. Взяв биоматериал из образцов, оставшихся в военкомате. Результат становится ещё одним ударом: Килин не биологический отец девочки.

О чём он сам, как утверждают его близкие, не знал.

Но в российском праве есть принцип, который в этой истории звучит почти как приговор сам по себе: отцовство определяется не ДНК, а записью в свидетельстве о рождении.

Юридически Руслан так и остался отцом Оли.

Человеком, который искал её из колонии.

Который приехал за ней из другого региона в Уссурийск.

Который держал её за руку в зоопарке.

Сегодня от него у девочки остались только записи. Короткие видео. А также фамилия и отчество в свидетельстве о рождении. Которые опекуны не стали менять. Искренне любя девочку, как они говорят, тем не менее, они ее не удочерили, возможно, свою роль играли и выплаты, которые они получают за Олю, а в будущем и наследство, которое она, как дочь погибшего на СВО военнослужащего, когда этот статус Руслана Килина будет официально подтвержден, получит.

Государство в лице судьи города Уссурийска тем временем дало оценку действиям чиновнице, которая пыталась организовать встречу Оли и Руслана. Суд решил: это было преступлением.

И именно это решение сегодня вызывает главный вопрос: где проходит граница между исполнением закона и уголовной ответственностью за него.

История ещё не закончена. Приговор будет обжалован.

Но, возможно, самое важное в ней уже произошло — и уже потеряно.

Оля с папой Русланом никогда больше не встретятся…

Источник